Дом с привидениями

Было это, я вам скажу, в Кировске. Склон там не сказать что сильно крутой, но и не слишком ровный. Средний такой склон. И примерно в середине склона стоял некий одноместный деревянный домик, из тех домиков, которые делают для того, чтобы человек там мог посидеть не торопясь и подумать спокойно о смысле жизни, а потом, с чувством глубокого облегчения и исполненного долга, выйти на белый свет и продолжить борьбу за счастье, освободившись от ненужного груза прошлых дней. Ну, так вот. Вышел я на гору – а в голове легкий шум. Вчера провожали друга, Кольку, домой. Надо сказать, что время жизни правильного горнолыжника в горах делится на две равные части – сначала он отмечает проводы отъезжающих друзей, потом отмечает встречу друзей приезжающих. Ну и после того соответственно необходимо некое время на релаксацию. Поэтому в начале трудового горнолыжного дня он чувствует некоторую скованность, несколько зажат и раздражителен и смотрит на жизнь без энтузиазма. Ноги разъезжаются, руки скованы. Тьфу! Лучше не смотреть. И невозможно это победить ничем, кроме как тем, чтобы его, этот день, как-то прожить. Стою я, значит, и чувствую, что надо бы ехать, отпуск ведь проходит – а я стою. Опять же, зубы почистил, а прочее сделать не успел – наверно, забыл. И тут взгляд мой блуждающий натыкается на это самое деревянное строение. `Так, – говорю себе. – Сейчас вот доеду, передохну в домике, а дальше будет уже легче`. И попилил вниз. И забыл я, что нельзя в первый спуск гнать. Не простит гора, а ножки еще утренние, не размятые. Разнесло меня возле домика, мне бы тормозить надо – а я руки в стороны и врезался в несчастное строение со всего размаха. Да так удачно налетел – на самую дверцу и распластался на ней. Домик постоял секунд несколько, подумал, и решил, что хватит терпеть над собой издевательства от всяких чайников. С печальным скрежетом накренился, лег на противоположную от меня стенку и, медленно, набирая скорость, поехал вниз. Я сначала струхнул, а потом увидел, что `полет идет нормально, все бортовые системы функционируют, самочувствие экипажа (что главное!) хорошее`. Подогнул коленки лыжами вверх, вцепился в бока строения и помчался на домике вниз крышей вперед. Вот такой `клозиль` или `домслей` получился. Ехал дом хорошо, не быстро и не медленно. Трасса была ровной, народу немного - короче, донизу добрались без особых приключений. Въехали мы на выкат, остановились. Стал народ подходить, спрашивать, с юмором таким: как, мол, в норматив уложился? А я слез, даже лыжи отстегивать не стал - вот он я, какой крутой... И тут произошло самое интересное. Раздолбанная дверца домика, на которой я ехал, откинулась в сторону, и из прорези входа, как из люка боевой машины, медленно появилась голова в черной вязаной шапочке с надписью `АДИДАСТ` (почему-то по-русски). Голова посмотрела по сторонам и сказала: `Слава Богу! А я то думал, что у меня крыша поехала...` Оказалось - собрат! Он уже сидел внутри домика, отметив накануне какой-то свой горнолыжный праздник. Но, видно, отмечал его куда более грандиозно чем я. Когда раздался страшный удар и началось движение вниз, мужчина решил - `все, хана, началось помутнение сознания...` И только человеческие голоса донесли до него приблизительный смысл происходящего. И он решил вырваться на волю. И так все произошло скоротечно, что не успел я перед этим `привидением` - даже извиниться. Неудобно все же, что не дал человеку спокойно одному побыть. А это в наше суматошное время такая ценность!

Рассказал М. Калинкин